Китайский иероглиф чань многим из нас знаком в японском

Япония: искусство видеть - Символизм древних культур

Для начинающих изучать японский язык самые простые фразы знакомства. хотя и у нас ведь принято знакомиться примерно одними и теме Текст записывается в следующей последовательности: кандзи (иероглифы)/ хирагана .. С яркси знаком только по наслышке, с ролика одного из. Вместе с этим за каждым знаком они учатся видеть суть многих вещей и Многим из этих явлений посвящены традиционные праздники – мацури, что в изображении японский иероглиф хон (он же китайский иероглиф бень) .. мы способны осознать, что каждый из нас идентичен в духе, в сущности, . Породы коренных японских собак Собака, Япония, Породы собак, Интересное, .. что китайцы верят, что они находятся в середине мира, сам иероглиф 中 Если стрелка указывает на юг, то соответственно там, где у нас север у .. доктрин, например, даосизма, конфуцианства, чань-буддизма и других.

Японцы же стали мастерить не просто копии, а часы с радикальными усовершенствованиями, которые, правда, главную идею европейских часов в расчет брать не хотели. А суть этой идеи состоит в простом надприродном соображении: Между тем у японцев, как уже было сказано, насчитывалось в сутках двенадцать страж: В один и тот же день в одном и том же месте ночные стражи были одинаковыми, дневные —.

Но в связи с тем, что день равняется ночи только дважды в году по равноденствиям, ночные стражи равнялись дневным тоже только дважды в год. В остальное же время их продолжительность бывала разной: Не говоря уже о том, что длина страж в разных местах тоже была разной — ведь точками отсчета для начала дня и ночи были, естественно, восход и заход солнца.

Собственно говоря, точно так же считали время и в Европе до распространения механических часов. Только сутки делили не на двенадцать отрезков, а на двадцать четыре. При царившей тогда строгости начальственных нравов задание было весьма ответственным. Мастер же часы не только починил, но в придачу сделал и новые, на японский лад. Только получились они не с одним маятником, а с двумя, и эти маятники нужно было два раза на дню в одно и то же время перевешивать.

Зато теперь сутки делились на привычный японский манер: В общем, мастер почти что блоху подковать сумел. Часы, правда в отличие от обездвиженной блохивсе-таки тикали, но требовали очень тщательного присмотра. Так что сколько-нибудь широкого распространения они, конечно же, не получили. Но в истории часового дела все-таки остались. И еще одно и изобретение было сделано тогда японцами — на сей раз предельно простое.

Может быть, даже чересчур. Стрелка была закреплена на грузе, который под собственной тяжестью потихоньку опускался вниз мимо рисок с обозначением часов см. Нечего и говорить, что точно так же, как и безмен, они годились только для весьма приблизительного определения времени.

Японка заводит часы-безмен Довольно широкое распространение получили и очень компактные складывающиеся солнечные часы, сработанные из сверхпрочной японской бумаги тень отбрасывалась бумажными полосками на разграфленную соответствующим образом бумагу. В чем в чем, а в умении пространство экономить японцам никогда отказать нельзя. Поименованные типы часов предназначались сугубо для личного использования.

Что же до оповещения широкой общественности, то время, бывало, и барабаном по-военному отбивали. Но все-таки колокольный звон сначала в буддийских храмах, а потом и в специальных городских башнях-звонницах, напоминающих каланчу был распространен намного. Колокольный звон повсеместно привился с середины XVII века — торговцы колоколами радостно потирали руки.

Как сказал знаменитый поэт Басё: Ни одного — Без колокола на продажу. Но это, конечно, поэтически сказано, приблизительно. Согласно же современным изысканиям дотошных ученых, число колоколов в тогдашней Японии составляло от тридцати до пятидесяти тысяч тоже, впрочем, не слишком точно исчислено.

Звонили в них не как у нас — языком изнутри колокола, а с помощью подвешенного с внешней стороны бревна на веревке. Все это, конечно, замечательно. Но с чем эти самые колокола сверять и как определить хотя бы время восхода? Ведь и погода не всегда подходящая, да и в очень многих местах гористой Японии солнце появляется уже намного позже восхода.

Очень простой, но и очень неточный способ: Чуть кончики пальцев посветлели — значит, уже утро началось, можно в колокол бить. Измельченная в порошок древесина ароматическое вещество укладывалась в желобок с отметками часов и поджигалась. Ввиду более или менее равномерного тления можно было делить день или ночь на одинаковые отрезки. Были и прямые подражания европейским часам.

Немногочисленные их экземпляры, находившиеся в Японии, тщательно изучались и воспроизводились. Но с наиболее совершенным и точным механизмом — пружинными часами — японцы в то время справиться так и не сумели. Так что ни о каких минутах и речи быть не могло. В Европе же к середине XVII столетия на четверти часа считать выучились, и часы стали делать уже не с одной стрелкой, а с двумя Погрешность их хода составляла всего пять минут в сутки. Нам, однако, может быть, важнее даже другое — само желание справиться с трудностями, поскольку часы показались японцам изобретением нужным городов было много, а городам с их искусственной средой обитания по часам жить выходит, как-то сподручнее.

И подражать кому-то а при некоторых усовершенствованиях, сделанных японцами, основная идея, конечно же, была заимствованной они не считали для себя зазорным. Очень японцы стремились к упорядоченности жизни. Индикатор национального самочувствия Каждый знает, что японцы любят рис. Не каждый, правда, знает, что японцы любят именно свой рис, японский.

И точно так же, как русский человек всякому хлебу предпочитает отечественный, так и японец фыркает носом по-своему, конечно, почти что и не слышнокогда ему поневоле приходится отведать иностранного риса.

Так было несколько лет назад, когда он вдруг не уродился. В страну хлынул поток дешевого намного доступнее японского! За рубежом с японцами регулярно случается культурный шок, если им подают рис.

Скажем, прекрасную молочную рисовую размазню на завтрак. С сахарком да с маслицем. Они смотрят на нее с некоторым ужасом: И это вы называете рисом?

И считаете, что это можно есть? По сравнению с другими сортами в нем больше амилозы и амилопектина, которые и сообщают ему большую клейкость и столь ценимую японцами текстуру, которую довольно трудно описать словами — попробовать. Сортов риса на свете — очень много больше ста тысяч! Но подразделяются они на три главных вида: Плов из него выходит просто замечательный.

Растет в тропической и субтропической зонах. Очень удобен для еды палочками. Родина третьего — Ява, но выращивают его также и в Италии. Зерна у него продолговатые и уплощенные. Но японцам все равно не подходят. И употребляют его практически всякий день — вроде нашего хлеба.

Но не как хлеб — одновременно с каждым блюдом, а обычно отдельно и в самом конце трапезы если, конечно, все по правилам подается. Часто — с чем-нибудь маринованным. Скажем, редькой или сливой. И если риса за обедом или ужином не поел, то нет самого главного: Вроде бы и за стол не садился.

Сейчас полагают, что в составе нескольких волн переселенцев корейцев и китайцевбежавших с материка в виду различных неблагоприятных обстоятельств то кочевники налетели, то нехватка земли, то гражданская войнас III века до н. Если даже эти цифры и не совсем точны согласитесь, что переписать сегодня тогдашнее народонаселение с точностью до человека довольно труднов любом случае можно смело утверждать, что переселенцев было очень.

Вполне достаточно, чтобы научить рисосеянию аборигенов, которые пребывали в нормальном каменном веке. И перебивались потому с раковин на желуди, с желудей на каштаны, а с кабана — на лосося, довольно сильно подорвав тем самым природную экосистему архипелага. Попросту говоря — сами все съели, а детям ничего не оставили. Настолько, что уже народонаселение даже убывать. И тут — вот удача! И тогда, научившись рисосеянию от иноземцев, стал тот народ мало-помалу превращаться из каких-то там протояпонцев в японцев настоящих.

Одновременно и корейский язык с местным скорее всего, аустронезийского происхождения перемешался, и получился тогда от их слияния язык японский. Однако рис выращивать — не картошку сажать. И даже не рожь с пшеницей. Заливать поле водой нужно? Значит, рой каналы и орошай.

А пересаживать кто будет? Это же не огурчики на приусадебном участке. Сколько их там под пленочкой уместится?

Японский для начинающих. Цифры, иероглифы и названия месяцев.

С рисом-то счет идет уж по крайней мере на десятки миллионов растений, чтобы вся страна насытилась. Способы орошения рисового поля И все это — по колено в воде, в эпоху, когда о резиновых сапогах и слыхом не слыхивали.

Традиционно считается, что для работы в этом то ли поле, то ли помеси пруда с болотом была специальная придумана такая обувка — гэта — деревянные сандалии, на подошве каждой из которых имелось по две деревянных же подставочки, чтобы не так пачкать босые ноги потом в гэта стали и по городским улицам расхаживать. К тому же патриоты утверждают, что в те времена ни о какой мокнущей экземе японцы понятия не имели. Это безобразие якобы началось уже после внедрения европейских ботинок.

Но работу-то все равно нужно было одними голыми руками делать: Правда, даже теперь трудозатраты по выращиванию риса в сравнении с другими зерновыми культурами несопоставимы — в настоящее время на единицу площади они превышают трудозатраты на выращивание кукурузы в США в сорок раз! Между прочим, больше, чем 15 соток, никогда ему в исторические безлошадные и бестракторные времена поднимать не удавалось. Но и с этого малоземелья не только семья кормиться могла, но и весь эксплуататорский класс — вот что совершенно удивительно.

А у Ацутанэ вполне, надо сказать, протестантская трудовая этика получилась. Вот вам и пресловутое японское трудолюбие! Особенно с исторической непривычки. Однако, как показывает многовековой японский опыт, если все делать агротехнически безупречно да еще и с завидным японским усердием, все будет хорошо.

Даже лучше, чем замышлялось. Ведь крошечный участок, предназначенный для выращивания рассады, можно хорошо защитить от холодов для юга Японии — не такая уж и проблема, а вот на севере их уже остерегаться надосорняков с ними — беданасекомых это — катастрофа и воробьев для этого использовали как пугало, так и японский вариант колотушки — два деревянных бруска.

В борьбе с птицами Перекопка такого участка не требует особых усилий маленькийдля удобрения не нужно большого количества органических веществ по той же причине. Поскольку на основное поле сажаются не юные семена, а вполне сформировавшиеся подростки, да еще тогда, когда заморозков ждать уже не приходится, то, значит, и урожай можно пораньше собрать, а на том же самом месте, воду оттуда спустив, можно посадить еще что-нибудь озимое и полезное для насыщения организма.

После риса любая агрокультура семечками покажется. Что японцы и доказали, ввозя с континента в основном из Китая семена своих окультуренных растений в Японии практически нет и выращивая из них такие урожаи, которые там и не снились. Еще то хорошо в заливном рисосеянии, что не надо землю всякий год поглубже перепахивать. После того как водой поле залил, она сама собой делается мягкой.

Сажают-то не в землю, а в грязь. И удобрений особых не надо — вода сама собой принесет и комочки земли и траву полусгнившую. К тому же японцы имели обыкновение не все растение серпом срезать, а только колосья. Стебель же благополучно переходил в состояние удобрения. И чем старше рисовое поле, тем более, как это ни странно, плодородным оно делается. А уж если удобрять его, то еще лучше будет — усвоение-то в растворе происходит.

Так что это даже не удобрение получается, а вечная подкормка. Поэтому-то японскому земледельцу, в отличие от его европейского собрата, и коровы с лошадьми не слишком нужны. Мог он и без навоза прожить, и без савраски, в плуг впряженной. Тяжело, конечно, но. Если и впрягал кого, так только ленивых по сравнению с самими японцами волов. Да и фекалиями в последние восемь веков не брезговал. Кроме того, для почв, используемых под рисоводство, гораздо меньше опасности представляет ветровая эрозия.

Откуда ей взяться, когда поле залито водой? А это для Японии с ее тайфунами было очень важно. Так что ветер в Японии только волну морскую гнал, а пыли особенной не наблюдалось. И климат тоже навстречу рису пошел: А значит, и засоления почвы здесь тоже не происходит. Есть и еще один плюс: Получается, что ради всего этого стоило и постараться. И совершенно не случайно, что на всем Дальнем Востоке в Китае, Корее, Вьетнаме и Япониигде возделывали рис, плотность населения получилась высокий.

А чтобы он кормить народ досыта перестал, нужно было сделать что-нибудь из ряда вон выходящее. Например, придумать себе Ким Ир Сена какого-нибудь. Ведь это за пределами всякого понимания — чтобы лучшие в мире огородники себя прокормить не могли… Таким образом, оказывается, что заливному рисоводству если вообразить для сравнения другие имеющиеся в мире зерновые погода не так сильно навредить.

Засуха, конечно, страшна, но все-таки при местных муссонах она случается не так. Так что даже в древности рисовый урожай неплохой брали. Повертев в руках окаменевшие древние колосья, археологи сосчитали, что урожайность риса в период начала распространения его на Японском архипелаге составляла около шести центнеров с гектара сейчас — 60— Если же сравнить нынешний рис с нынешней же интернациональной пшеницей, то получится, что калорий с одного рисового гектара можно получить в два раза больше!

С приходом риса изменилась не только жизнь всего населения, которая стала, во-первых, сытнее и, во-вторых, радостнее ввиду неизбежного урожая уже в следующем календарном году.

Стали изменяться и пейзаж с природой. Дело в том, что раньше в японском развесистом лесу произрастали в основном широколиственные вечнозеленые породы вроде лавра.

И вот их-то и стали потихоньку сводить, превращая природную землю в аккуратненькие рисовые чеки прямоугольной формы. Из иллюминатора самолета вся японская деревня видится как будто из ровных заплаток сшитой. И для того чтобы ее вот так вот поровну поделить, требовалась определенная геометрическая сноровка. Потому-то и планы местности в Японии появляются очень рано.

По крайней мере с VII века, когда государство стало крестьянам наделы нарезать. Но так стало. Первые же японские рисовые поля очень часто разбивались не на равнине, а на не слишком высоких, но очень крутых японских горах с холмами. Террасное земледелие, как это ни абсурдно звучит для обитателей равнин, оказалось доступнее. Ведь в любом случае воду на поля-ступенечки надо сначала запустить, а потом с них же и спустить, а это намного проще сделать, находясь наверху и следуя физическим законам, которые велят воде бежать.

К тому же внизу почва легко заболачивается, если не лелеять ее соответствующим ирригационным способом. А эта наука не сразу постигалась. Чтобы устроить поля на склоне горы, надо было сначала свести лес. Это имело не только пространственный, но и агротехническим эффект кислые японские почвы переводились с помощью золы в более нейтральное и пригодное для плодородия состояние.

А уже после этого земледельцы начинали спускать с горы поля очень ровными а иначе вода убежит ступенечками. Так и до равнин потихоньку под гору докатились. Однако в середине того же года вооруженные силы КПК перешли в наступление.

Это объяснялось целым рядом причин. Тайваньская альтернатива В декабре года Цзян Чжунчжэн прилетел из провинции Сычуань на остров Тайвань, где и начался тайваньский период в его деятельности.

Ему было за шестьдесят. Он уже допускал мысли об уходе от дел, от политики, но ситуация сложилась таким образом, что ему пришлось взять на себя ответственность за ту часть китайской нации, которая никогда не жила под властью Мао Цзэдуна и не хотела жить при этой власти. Стотридцатикилометровый морской пролив отделял материковый Китай от Тайваня.

Но надо было защищаться и найти в мире такие силы, которые помогли бы гарантировать возможность жить своей жизнью. И такими силами стали США после Корейской войны — годов. Штаты открыто перешли к поддержке Тайваня в его вооруженном противостоянии с китайским материком: В первой половине х годов США ежегодно предоставляли острову заем в млн. На Тайване Цзян Чжунчжэн прежде всего навел порядок в своей политической партии и начал осуществлять аграрную реформу.

Общественные земли стали продаваться крестьянам в рассрочку. Далее он осуществил на Тайване программу установки Сунь Ятсена: Благодаря этому крестьяне на Тайване получили в собственность земельные наделы.

Вследствие этого социальная и экономическая ситуации на острове буквально выровнялись. Это был, по сути дела, первый вызов Цзян Чжунчжэна, обращенный в адрес Мао Цзэдуна, который так и не сумел его парировать.

До конца жизни Мао Цзэдуна китайские крестьяне страдали от его отношения к ним, к деревне, к сельскому хозяйству. В году сын Цзян Чжунчжэна Цзян Цзинго стал главой правительства на Тайване, что означало избрание его преемником отца, который в связи с ухудшением состояния здоровья отошел от дел. В году на острове Тайвань средний годовой доход на душу населения достиг долларов: Образцовый китаец Быт Цзян Чжунчжэна был весьма скромным. Десятилетиями он не имел постоянного жилища.

Что же касается круга его интересов, то это были поэзия, музыка. А еще Цзян Чжунчжэн слыл хорошим каллиграфом. Если верить тому, что почерк человека определяет многие черты его характера, то его почерк говорил о любви к порядку и строгости. В его кабинете висели два свитка, на одном из них Цзян Чжунчжэн написал изречение древнего мыслителя Мэн-цзы: Другая надпись была сделана Сунь Ятсеном: Поднебесная — это наше общее достояние.

Сунь Вэнь то есть Сунь Ятсен. На протяжении многих десятилетий Цзян Чжунчжэн ежедневно вел дневник, а круг его чтения определялся интересом к этике Китая, его политической философии, истории и всемирной истории. Говорят, что он был человеком суеверным. И несмотря на то что, вступив в брак с Сун Мэйлин, крестился и стал христианином, не забывал о китайских божествах и всегда возносил молитвы Будде в храме.

Помимо этого, он отличался отличным здоровьем и завидной энергией. И серьезно заболел лишь в году, правда, тогда ему было уже 86 лет. Цзян Чжунчжэн обычно носил либо военную форму, либо китайскую одежду традиционного покроя и пытался предельно сохранять классический образ китайца своего времени: Но, наверное, одним из главных качеств его натуры являлся оптимизм.

В спальне на столике в его доме на Тайване остался лист бумаги, на котором он, вероятно, незадолго до смерти написал: Достойная подруга У Цзян Чжунчжэна были четыре жены. Каждая — в определенный период жизни и карьеры. Третья — шанхайско-кантонская гуанчжоуская. Четвертая — столичная, нанкинскочунцинско-тайбэйская. Она-то и стала в его судьбе первой по значению. Сун Мэйлин получила образование в США и свободно владела английским языком. Ее отец был богатым человеком и другом Сунь Ятсена, которому он помогал, финансируя его революционную деятельность.

Свадебная церемония была публичной и прошла в зале знаменитой шанхайской гостиницы. Гости пили чай под звуки оркестра, состоявшего из русских музыкантов. Американская печать писала, что речи гостьи, без сомнения, влияли на слушателей. Там она служила переводчиком и приложила немало усилий для налаживания контактов между главами трех стран.

Чан Кайши: изгнанник и триумфатор - Китайский язык - Статьи - Китайский язык онлайн marmeticri.tk

Впоследствии Черчилль говорил Рузвельту: Супруги прожили душа в душу почти пятьдесят лет, с по год, вплоть до смерти Цзян Чжунжэна. Завещание Цзян Чжунчжэн ушел из жизни 5 апреля года из-за сердечной недостаточности.

Перед своей кончиной он просил, чтобы его останки были перевезены в Нанкин для постоянного захоронения на горе Цзыцзиньшань, там, где покоится гроб с телом Сунь Ятсена. В своем политическом завещании Цзян Чжунчжэн призывал своих соотечественников продолжать осуществлять три народных принципа Сунь Ятсена: Юрий Галенович, доктор исторических наук В году — раньше, чем появилась партия Ленина в России, — Сунь Ятсен создал политическую партию для борьбы против монархического строя в Китае, который был тогда Великой Цинской империей.

Наряду с борьбой против монархии целью революционной партии Сунь Ятсена была и борьба китайцев против маньчжур, которых тогда считали варварами, захватившими власть над Китаем. Его партия являлась в одно и то же время и антимонархической, и антиманьчжурской, националистической.

В основе программы Сунь Ятсена были три народных принципа: Кредо партии выражалось в ее названии: Это была первая и единственная в те времена политическая партия, которая намеревалась путем революции свергнуть в Китае маньчжурско-цинскую монархию. Партия добилась своей цели: Партия Гоминьдан появилась более чем за четверть века до образования Коммунистической партии Китая. Иностранцы не имели отношения к ее созданию.

Правда, Япония предоставила ее лидерам возможность готовить революцию с японской территории. Богатые китайцы помогали Сунь Ятсену и его партии. Однако основной ее костяк до революции составляли китайские патриоты-республиканцы. Подразумевалось, что речь идет то ли о националистах, что воспринималось как ругательство, то ли о классовом враге.

Да, действительно, Чан Кайши был убежденным противником коммунистических идей и имел свои представления о политике, как таковой. Однако история в первой половине ХХ века сложилась так, что внутри страны, в самом Китае, две политические партии, Гоминьдан и Компартия, в отдельные периоды были вынуждены действовать совместно.

Обе партии добивались осуществления целей, к которым стремилась китайская нация: И в том и в другом случаях Чан Кайши являлся лидером Китая. И то и другое осуществлялось в сотрудничестве и даже союзе с нашей страной, при нашей существенной помощи. Мы были союзниками и во Второй мировой войне. Сталин, Рузвельт, Черчилль, Чан Кайши. Более двух десятилетий он был единоличным высшим руководителем Китая вплоть до создания КНР.

Да, он потерпел поражение в вооруженной борьбе с силами Мао Цзэдуна в континентальном Китае. Причины поражения на континенте В середине года государство и партия Цзян Чжунчжэна на континенте шли к краху, разваливались, саморазрушались. И дело было прежде всего в том, что люди хотели мира, а не войны. Они были готовы поддержать победителя в гражданской войне, кем бы он ни. У КПК оказалась база для наступления — Маньчжурия, граничившая с Советским Союзом, который передал КПК много вооружения, оказывал существенную материально-техническую и иную помощь.

В частности, благодаря нашим усилиям были быстро восстановлены железные дороги, в результате чего оказалось возможным перебрасывать крупные воинские соединения.

Они предпочли прямо не ввязываться в войну в Китае. Проще говоря, они бросили Гоминьдан и Цзян Чжунчжэна. Политическая система, существовавшая при нем, была в меньшей степени тоталитарна, чем система, созданная Мао Цзэдуном. Го Янь по какому-то делу очутился в нашем штабе.

Го Янь как-то неопределенно усмехнулся: Русский у нас знают немногие. Я овладел им в Москве, когда учился там на экономиста. Он помолчал, потом медленно, словно бы нехотя, произнес: В его ответах на мои вопросы были сплошные загадки и недомолвки. А мне так хотелось откровенно поговорить с человеком из Особого района. Еще в Чите, в штабе фронта, ходили неясные слухи о каком-то неблагополучии там, о разногласиях между руководителями КПК, о чистке кадров.

Загадочные высказывания Го Яня усилили смутную тревогу. Что означали его слова о прошлом и будущем? Настаивать на разъяснениях было бы нетактично, китайцу просьбу не надо повторять дважды. Он уехал, а я все продолжала думать над его словами. Такие кредитки имели хождение в Особом районе. Одна сороковая часть американского доллара… Особый район… государство в государстве: Правда, еще в году, когда японцы напали на Китай, между гоминьданом и КПК было договорено: Но то было формальное подчинение, скорее существовало только намерение в наиболее острые моменты войны координировать общие усилия.

А тем временем во всем мире шла сложная и острая дипломатическая борьба за Китай. И в то же время в наш штаб и политотдел поступали сведения, будто там, в Особом районе, скрытно ведется кампания против договора: Попробуй разберись во всем этом! Жаль все-таки, что уехал Го Янь. Впрочем, я уже начинала догадываться: Наверное, с этим делом он успешно справился, потому и отозвали его в штаб армии, в город Цзямусы.

Вот, оказывается, какой ты, Го Янь! Ну что ж, успеха тебе, китайский коммунист… Однажды под вечер за мной заехал на мотоцикле лейтенант Кольцов. Мы поехали к губернатору. Господин Чжан выглядел замотанным. Меня встретил любезно, я бы даже сказала, обрадованно. Увлекся буйвол молодой травкой и в пропасть свалился… Чай, тоникум? Я отказалась и от того и от другого. Из учтивости полюбопытствовала, как ему живется. Теперь я понимаю, что это.

Гоминьдановцы пытаются заигрывать со мной: Это я раньше смотрел на мир из кувшина, а теперь понял: Его зовут Тань Чэнжун.

Сейчас охраняет могилы маньчжурских правителей в Бэйлине. Это неподалеку от Мукдена. Тань добрался оттуда пешком, несмотря на свой преклонный возраст. Его не хотели пускать ко мне, но он добился аудиенции.

Японцы, видите ли, украли у него гроб. Теперь Тань требует, чтобы новые власти помогли вернуть этот гроб… Кроме того, он сообщил еще кое-что… Думаю, что его сообщение заинтересует советскую администрацию. Господин Чжан устало провел рукой по воспаленным глазам, взял со стола серебряный колокольчик, позвонил. На пороге возник молодой китаец спортивного вида. Через несколько минут в кабинет вошел высокий седоусый старик в длинном черном халате.

Держался он прямо, гордо, без малейшего подобострастия. В них светился ум. Господин Чжан указал ему на кресло, и старик молча сел. Я заговорила с ним на маньчжурском. Это, по всей видимости, было для него полной неожиданностью.

Он оживился, заулыбался и, к моему удивлению, сказал мне по-русски, правда, с акцентом: Так состоялось наше знакомство. Чтобы не мешать губернатору, мы перешли в соседнюю комнату. Туда нам подали чай. Мне было понятно его состояние. Из книг я знала: Самым преданным сыном считался тот, который в день рождения родителя дарил ему хороший гроб. И хотя старый Тань Чэнжун не был китайцем, он давно перенял китайские обряды и в подражание своим императорам долго готовил себе посмертное жилище.

К потусторонней жизни следует готовиться тщательно, заранее. Я знал его двоюродную бабушку императрицу Цыси и был у нее в чести. Я знал императора Гуан Сюя. Великий князь Чунь назначил меня заведующим складом рисовой бумаги и канцелярских принадлежностей императорского дворца. Если бы какой-то смельчак отважился проникнуть туда, ему отрубили бы голову… В большие праздники трижды в год императора выносили в желтом паланкине с золотым верхом из внутренних покоев для поклонения в Храме неба.

Паланкин несли сто слуг, сменявшихся у каждых из пяти ворот. По пути кортежа дымилось двадцать четыре курильницы с дорогими благовониями. Курильницы символизировали двадцать четыре провинции императорского Китая. Но с года, со времен императора Цяньлуна, завоевавшего две провинции, курильниц больше не прибавлялось.

Во время императорского выхода придворные располагались соответственно их рангам и чинам. Придворные низших степеней не имели права ходить по мраморным плитам, а ходили только по каменным, которые чередовались с мраморными. В эпоху Мин только евнухов при дворе насчитывалось десять тысяч. При Цыси число их превышало три тысячи. Республиканское правительство ежегодно выплачивало на содержание двора четыре миллиона китайских долларов. Юань Шикай отдал приказ отодвинуть его в глубь зала: Лишь заведующему складом рисовой бумаги и канцелярских принадлежностей разрешили остаться.

Тань Чэнжун сделался гидом и копил деньги на приличный красный гроб. Старику мой вопрос был, кажется, неприятен. Совершал обряд жертвоприношений на гробницах. Но он объявил синто государственной религией Маньчжоу-Го, и все мы обязаны были отвешивать поклоны Стране восходящего солнца.

Построил из белого японского дерева возле своего дворца Храм укрепления основ нации, создал специальную Палату поклонения японской богине, где совершал жертвоприношения. Такие же храмы из белых столбов и досок были построены во всех селениях Маньчжурии, и каждого из проживающих здесь под страхом жестокого наказания обязали поклоняться этим белым столбам.

Я едва не лишился рассудка, когда рядом с могилой великого Нурхаци соорудили Храм укрепления основ нации. Он задумчиво пожевал губами, будто припоминая что-то, и, припомнив, сказал: Всех иностранных гостей привозили к императорским могилам. Как-то приехал испанский принц Хуан Бурбон со своей женой Марией Орлеанской. Они только что сочетались браком в Риме и совершали кругосветное свадебное путешествие. Адъютант принца виконт де Рокамора был милостив ко мне и приглашал в Лондон.

Трудно понять капиталистический мир. Впрочем, испанские Бурбоны меня интересовали меньше. Впервые за все время нашей беседы Тань Чэнжун скупо улыбнулся.

Раскопали один могильный курган и спихнули. Я ничего не понимала. Тань Чэнжун, должно быть, догадался, что я не могу уловить, в чем суть дела, сосредоточился и все рассказал по порядку. Когда 20 августа распространился слух, будто русские взяли Мукден, Тань Чэнжун поднялся на верхнюю галерею храма и стал наблюдать за дорогой. В течение дня он поднимался еще несколько раз, но только к вечеру показались две закрытые грузовые машины и одна легковая. Все монахи попрятались в павильонах, а Тань Чэнжун притаился на верхней галерее и стал наблюдать, что будет.

Когда машины въехали в арочные ворота, из них повыскакивали военные. Это были японцы, вооруженные автоматами и пистолетами. Они врывались в павильоны, вытаскивали оттуда монахов и тут же на месте расстреливали. По всей видимости, японцы спешили, так как никто не догадался подняться на верхнюю галерею, и это спасло Тань Чэнжуна. Солдаты вытащили из павильона его тяжелый красный гроб, заполнили какими-то бумагами, папками и закрыли крышкой. Столкнув в глубокую яму гроб, японцы засыпали его землей, сверху уложили каменные плиты.

Офицер что-то резко крикнул, все кинулись по машинам. Только на третью ночь он спустился вниз и отправился в Мукден, стараясь не выходить на дорогу. В Мукдене разыскал знакомого маньчжура, поселился у. Убедившись, что японцы окончательно изгнаны, пошел к губернатору и рассказал обо. Выслушав меня, он даже присвистнул. Наверное, что-нибудь очень ценное!. Ведь могли бы просто сжечь… Наутро мы выехали в Бэйлин. А позади нас следовал грузовик с солдатами. В сосновой роще Бэйлина, где находились храмовые постройки, павильоны и могильные курганы, как и следовало ожидать, было пустынно и тихо.

Да и кого могло в эти грозовые дни привлечь сюда? И все же мы взяли автоматы на изготовку. Тут могли скрываться хунхузы или же уцелевшие японские смертники.

Book: Книга японских обыкновений

К туннельным воротам с многоярусной башенной надстройкой вела дорога, выложенная выщербленными каменными плитами. По обеим ее сторонам стояли каменные львы с разинутыми пастями. Меня всегда охватывает непонятная печаль, когда вдруг окажусь у какой-нибудь древней стены с почерневшими пятнами сырости. Черепичные рогатые крыши павильонов и храмовых сооружений поднимались над кронами темных маньчжурских сосен и над мрачными поржавевшими стенами.

Мы въехали в ворота, выскочили на широкий двор и остановились. Звенела тишина в ушах, и с этим внутренним звоном перекликались мелодичные колокольчики, подвешенные к углам крыши и звучащие от малейших порывов ветра. На террасы павильонов вели мраморные лесенки. Солдаты разделились по двое, рассыпались по всей обширной территории кладбища. Но тревоги наши оказались напрасными: Заработали лопаты, и вскоре мы увидели массивный красный саркофаг с золотыми иероглифами на крышке.

Бойцы выполнили его распоряжение, перенесли гроб в павильон, засыпали ханскую могилу. Сержант Акимов добродушно сказал Тань Чэнжуну: Пора в обратный путь. Маньчжур склонился в глубоком поклоне. Лицо его озарила широкая морщинистая улыбка. Я слуга мертвых императоров. Отговаривать его было бесполезно. У ворот я оглянулась. Оказалось, мы привезли из Бэйлина интересные бумаги.

Видимо, японцы в спешке решили припрятать эти бумаги до лучших времен в цинском некрополе, куда, наверное, в течение десятилетий никто из китайцев не заглядывал. Это было самое непопулярное место в Маньчжурии. Если бы не Тань Чэнжун, никому не пришло бы в голову раскапывать могильный курган.

О находке доложили в штаб Забайкальского фронта, и оттуда последовал приказ: Через некоторое время начальник политотдела вызвал меня к себе и сообщил, что я тоже откомандировываюсь в Чанчунь. В Москве ждет научная работа. Все согласовано в начальственных верхах. Должно быть, затем и отзывают… Ну вот и прощай, Мукден. Все произошло так скоропалительно. Лейтенант Кольцов был искренне опечален.

Чанчунь… и звучит-то смешно. То ли дело Мукден! Он вынул удостоверение личности, где хранилась фотография с готовой уже дарственной надписью: Может быть, отвезти к губернатору попрощаться?

Не будем отрывать господина Чжан Сюэсяня от дел. Лучше бы навестить того старика маньчжура, в Бэйлине.

И вот мы снова поехали в Бэйлин, где вечным сном спят первые маньчжурские правители. Я должна была замкнуть некое кольцо. Этот старик унесет с собой последние кровавые тайны цинских императоров, и многое из того, что я хотела бы знать, канет в вечность. Он молча принял теплые вещи, которые я купила ему на базаре Шэньяна, слегка поклонился и повел в один из павильонов. Там находились бронзовые ширмы в несколько створок, стояло зеркало из отполированного черного дерева, глубокое, как омут.

Старик привычно отдал троекратный поклон табличкам и сказал: Не китайские, а маньчжурские. На его губах узко наметилась улыбка. Это между Мукденом и Дайреном. Маленький город, населенный маньчжурами. Значит, маньчжуры в Маньчжурии все-таки есть! Старик неизвестно отчего развеселился, поглядывая на меня лукаво. Более ста тысяч девушек в белых кофтах с вплетенными в волосы большими цветами.

Они входят в храм богини Нянь-Нянь, оставив за порогом родителей. Говорят, что богиня исцеляет от болезней, дарует долговечность, способствует успеху в делах. Но девушки приходят к ее алтарю не за. Нянь-Нянь помогает устройству счастливых браков. Нужно только загадать на какого-нибудь молодого человека, возжечь перед алтарем богини курительные свечи, и жених обеспечен. Все это было очень интересно. Мне хотелось бы посмотреть на праздник невест, к числу которых старый Тань Чэнжун, без сомнения, относил и.

Я должна была вечером уехать в Чанчунь и конечно же никогда не поднимусь по каменным ступеням крутой лестницы к бронзовой статуе Нянь-Нянь. Тань Чэнжун умел шутить и ценил шутку. Сказал, что маньчжурские женщины энергичнее своих мужей. Трудно было понять, опечалило ли Тань Чэнжуна это известие. Люди по-разному встречаются и расстаются навсегда. Но старик уже открыл небольшой сундучок, украшенный вылинявшим орнаментом, вынул оттуда бронзовый таз с двумя ручками, налил в него воды и стал тереть ручки своими высохшими ладонями.

К моему изумлению, вода в холодном тазу начала бурно кипеть, а выгравированный на дне дракон зашевелился. Довольный произведенным эффектом, Тань Чэнжун сказал: Она передавалась из рода в род.

Но наш род кончился, мне некому передать. Он выплеснул воду и торжественно поднес мне этот таз. Я мягко отвела его руку. В Китае принято класть в гроб все те вещи, которые умерший любил при жизни, чтоб и там, в ином мире, они могли служить ему вечно.

По-видимому, для того Тань Чэнжун и сберегал свою фамильную ценность. Не хочу, чтобы духи ваших предков разгневались на меня и преследовали повсюду. Мой взгляд упал на японский журнал, небрежно брошенный на пол. Мундир с золотыми эполетами, золотой пояс, широкая красная перевязь через плечо, массивные ордена, сабля на боку придавали сухопарой фигуре значительность. Но в его лице изнеженного аристократа не было ничего императорского!

Сквозь огромные круглые очки задумчиво и отрешенно смотрели удлиненные. Он строго поджал губы, но тут же смягчился. Ей шел тогда двадцать второй. Черты его лица внезапно исказились, но он быстро справился с собой и продолжал уже обычным голосом, будто отстраняя от себя все пережитое: Сделали укол, и она скончалась.

В разговорах с императором Юй Лин плохо отзывалась о японцах, на зверства которых насмотрелась в Пекине. Генералы из Квантунской армии каким-то образом проведали об. Потом мы вышли из павильона. Яркое солнце полыхнуло по глазурованной черепице прогнутых крыш. Солнца было много, оно пронизывало кроны траурных сосен. Но башенка солнечных часов с большим белым диском не показывала время. Я села в машину рядом с водителем Акимовым. Он бросил быстрый взгляд на обложку подаренного мне журнала и сказал насмешливо: Вы разве не знали?.

Я ждала приказа о демобилизации, рвалась в Москву и вдруг оказалась откомандированной в штаб Забайкальского фронта, сюда, в Чанчунь; здесь меня перевели в другой отдел и повысили в должности. От вас потребуется оперативность! Не время… Чанчунь… Город Долгой весны. Но он мог бы считаться и городом Долгой осени. В октябре здесь еще цвели цветы. Я ходила по бесконечным аллеям парка, и высокие спокойные клены, прошитые насквозь солнцем, осеняли. Деревья с ярко-зелеными зубчатыми листьями были покрыты пурпурными цветами.

В кабинет я приносила целые охапки цветов. После пыльного, закопченного древностью Мукдена Чанчунь казался просторным, свежим, словно бы умытым. Парк примыкал прямо к штабу. Каких-нибудь три месяца назад по этим аллеям прогуливались японские генералы.

Любители рыбной ловли сидели на берегу озера с удочками. Через ручьи были перекинуты изящные горбатые металлические и каменные мостики. Может быть, этот парк скопирован с какого-нибудь токийского парка: Во всяком случае, в основу планировки Чанчуня они взяли русский план строительства города Дальнего с его круглыми площадями, соединенными между собой прямыми проспектами. Здание центрального банка очень напоминало своими величавыми формами японский парламент. Широкий, прямой, как стрела, асфальтированный проспект разрезал Чанчунь надвое.

Начинался проспект у привокзальной площади и уводил куда-то на юг, в густое мерцающее марево. И конечно же при японцах в дотах день и ночь сидели солдаты, нацелив пулеметы на многолюдный проспект. Из окна комнаты, которую мне отвели для работы, видна была многоярусная пагода, изящная и тонкая, как свеча. Она как бы господствовала над Чанчунем. Я познакомилась с ней давно: Не китайская, а сугубо японская постройка, скопированная, по всей видимости, с пятиярусной пагоды монастыря Хорюдзи в Японии или же с пагоды храма Якусидзи периода Нара.

Мне нравились эти ввинчивающиеся в небо пагоды с четырехскатными черепичными крышами, с длинными шпилями, изукрашенными бронзовыми кольцами; и кажется, будто пагода нарисована, так как воспринимается она только в двух измерениях. Говорят, что шпиль по своему сложному и неспокойному силуэту напоминает шаманские жезлы островов Океании. Пагода беспричинно влекла, притягивала меня, и я отправилась к.

У первого попавшегося пожилого японца спросила, что это за храм. Мы с японцем разговорились. Он назвал себя инженером электросилового хозяйства железной дороги Судзуки. Не может пока выбраться из Маньчжурии на родину. Продолжает работать на железной дороге.